Rcultura
Понедельник, 26.06.2017, 05:03
Меню сайта
WMlink
Статистика
Наш опрос
Оцените мой сайт
Всего ответов: 23
Форма входа
стоп
Календарь
«  Июнь 2017  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930
Православие и война: так надо ли защищать свое отчество?

 
Христианство проповедует любовь к Богу и человеку. Господь Бог послал Своего Сына Единородного, чтобы спасти мир. И пришел Он как агнец, и будучи Богом претерпел смерть как простой человек. И эта жертва стала спасением для всего мира. Но многим, утратившим истинное понимание христианства, казалось и кажется, что Христос пришел изменить мир, нарушить его законы совершить некую революцию. Но Христос пришел не для того, чтобы ниспровергать властителей, пусть даже самых беззаконных и жестоких, не пришел он и нарушить законы мира, пусть даже падшего. Он победил мир, но победил Своею смертью, открыв нам путь спасения, победил не путем борьбы или разрушения.

А в этом мире Каин убил Авеля, народы враждовали друг с другом и вели непрерывные войны. От этих войн не был избавлен даже избранный Богом народ. Пришел Христос и начался новый век. Некоторым теперь, кажется, что раз Христос принес Новый Завет, то войн более не будет и убийство вообще дело греховное. Тем более Христос сказал: «Поднявший меч от меча и погибнет!» Но Он не сказал, что не стоит его поднимать никогда и нигде, что Он сам будет воевать за нас и что человеку не надо прикладывать усилий для восстановления справедливости и закона, что не надо отстаивать добро.

Священное Писание говорит нам, что христианство занимается жизнью вечной, но не оставляет без внимания и жизнь нынешнюю, хотя бы уже и потому, что нынешняя жизнь - это подготовка для жизни вечной. «Имея обетование жизни настоящей и будущей» (1 Тим. 4, 8). Свт. Иоанн Златоуст, толкуя эти слова, говорит, что «и здесь мы пребываем в благом уповании. Ибо тот, кто не знает за собой никакого преступления и творит добрые дела, радуется и в настоящей жизни. Между тем как человек порочный не только там, но и здесь переносит наказание, постоянно живя в страхе, ни на кого не смея взглянуть с дерзновением, трепеща, бледнея, томясь. Разве не таковы корыстолюбцы, воры, которые не уверены в том, чем владеют? Разве прелюбодеи и человекоубийцы не ведут самой тягостной жизни, с недоверием взирая даже на солнце? Неужели это есть жизнь? Это не жизнь, а скорее самая тяжелая смерть»[i]. Но благочестивым Бог дает радость уже в этом веке, и разве можем мы не заботиться о состоянии нынешнего мира. И мы молимся о «мире всего мира» и даже более мелких нуждах. И если те, что «с недоверием взирают даже на солнце» объединяются в одно войско, чтобы удобнее творить свой разбой, разве не должны мы приложит свои малые силы, чтобы остановить их? История знает много таких примеров, когда порок объединял целые народы, современный мир называет такой народ агрессором.

Возможно человек, поднявший меч для защиты правды и погибнет физически, но он не может его не поднять, дабы не стать преступником, на совести которого смерти слабых и беззащитных. «Если возможно, мир имейте со всеми людьми» (Рим. 12, 18). Апостол учит нас добиваться мира, но если он только возможен, если он не в ущерб другим, не в ущерб истине и благочестию. Пророк Иеремия так говорит о фальшивом «мире»: «Ненавистен Богу тот мир, когда от малого до большого каждый предан корысти, а от пророка до священника ‑ все действуют лживо; врачуются раны народа Моего легкомысленно, говоря: «мир! мир!» А мира нет». (Иер. 6, 13‑14)

Христос пришел не нарушить законы мира, и поэтому его устройство должно оставаться нетронутым. Должны были остаться богатые и бедные, остаться должности, судьи и преступники, государства, армии и, следовательно, войны. Господь пришел упразднить грех и после Его Пришествия, остались и военные и богатые, но Он показал путь спасения и военным, и богатым. Об этом ясно говорит свт. Иоанн Златоуст: «... Я не осуждаю искусств, земледелия, воинского звания, поместьев, ‑ но нас самих. И Корнилий был сотником, и Павел был скинотворцем, и после проповеди занимался своим ремеслом, и Давид был царем, и Иов был господином большого имения и получал великие доходы, но все это никому из них не послужило препятствием в добродетели».

А здесь еще яснее и понятнее.

«Так как некоторые приводят в извинение брак, иные ссылаются на детей, иные на военную службу, иные на торговлю, иные на бедность, и на нечто другое подобное то, поэтому, я хочу показать вам, что ни богатство не служит препятствием, ни бедность, ни военная служба, ни торговля, ни брак, ни дети, ни рабство, ни искусство, ни что-либо иное из такового... Говорю же это, чтобы никто не выставил предлогом ни жены, ни детей, ни военной службы, ни торговли, ни искусства, ни рабства, ни богатства, ни бедности. Это - отговорки, это предлоги, это - злоумышления диавола. Ты выставляешь предлогом военную службу и говоришь, что я - воин и не могу быть набожным. Сотник не был воином? А он говорит Иисусу, что несмь достоин, да под кров мой внидеши, но рцы слово, и исцелеет отрок мой» (Мф. 8, 8). И удивившись, Иисус говорит: аминь, аминь, глаголю вам: ни во Израиле толики веры обретох. Военная служба нисколько не послужила для него препятствием?».

Сам Иоанн Предтеча на вопрос воинов, что им делать, не сказал: «бросьте свое оружие, бросьте свою службу», а только посоветовал честно проходить свою службу, никого не обижать, не клеветать, и довольствоваться только своим жалованием (Лк. 3, 14).

Теперь надо сказать вообще об отношении Церкви к войне. Она считает войну неизбежным в этом мире злом, которое часто спасает нас от еще большего зла. В какой-то степени войну можно уподобить деторождению, всем известно, что зачатие детей происходит неизбежно в страсти, и поэтому каждый младенец подвержен первородному греху, который исцеляется Таинством Крещения. Но если бы не было чадородия, то и мир бы не смог существовать и в Церковь не смогли бы входить новые члены. Так и на войне православный христиан поднимает меч, чтобы спасти не себя самого, а свой народ, свою веру или просто постоять за правду. И без этого меча не смогла бы существовать Церковь земная, потому что члены ее погибли бы от рук врагов православия. Но в воинском деле православные люди уповают не столько на собственную силу, сколько на помощь Божию в справедливой борьбе, и на первый план выходит жертвенность воина: «Нет большей той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих» (Ин. 15, 13). Таким образом, ненависть спутник каждой брани, должна уступить место любви к своим близким, к своему народу, к православной вере.

Поэтому к убийству на войне существовало два подхода. Первый отражен в 13 правиле Василия Великого: «Убиение на брани отцы наши не вменяли за убийство, извиняя, как мнится мне, поборников целомудрия и благочестия. Но, может быть, добро было бы советовати, чтобы они, как имеющие нечистые руки, три года удержалися от приобщения токмо святых тайн». Святитель Василий дает здесь что-то вроде рекомендации три года удерживаться пролившим кровь от причащения. Насколько снисходительно это правило, можно понять, сравнивая с другими каноническими предписаниями, которыми следовала древняя церковь. В остальных случаях она не советовала, а предписывала отлучать виновного: за вольное убийство на 20 лет, за аборт на 10 лет, за невольное убийство на 10 лет.

Но надо отметить, что в церкви возобладало мнение святителя Афанасия Великого: «Непозволительно убивать: но убивать врагов на брани и законно, и похвалы достойно» (Послание к Аммуну. Правило 1). Хотя между этими мнениями и нет противоречия, просто святитель Василий Великий считал, что само по себе пролитие крови требует некоего очищения, даже если человек выполнял свой долг перед Церковью и Отчеством.

Суммируя все вышесказанное, отметим, что участие в военных действиях, даже хозяйственное обеспечение войск, не приемлемы ни для священников, ни для монахов, несмотря на все исключения, по тем или иным причинам допускавшиеся в прошлые времена.

Отсюда очевидно, что военному священнику лучше всего стараться делать то, что он может и должен делать: служить, просвещать, укреплять в вере и сторониться дел, которые священству несвойственны. Как, например, занятия восточными единоборствами, стрельба из оружия и т.д. К сожалению, сегодня мы часто узнаем, что тот или иной священник проводит занятия по каратэ, рукопашному бою в православных клубах или даже войсках. Иезуиты в свое время преподавали тактику в военных школах. Думается, это плохой опыт для подражания. Призванный к высшему служению не может возвращаться к низшему, хотя соблазны вспомнить молодость могут возникать. Да и борцов у нас в армии, думаю, хватает, а вот священников не хватает.

По слову святителя Иоанна Златоуста, священники - «гавань народов, заступники для умилостивления Бога, посредники между Богом и людьми».[iv] И пастырь, где бы он ни служил, должен быть воином, но не относится его «брань к крови и плоти, но к началом и ко властем и к миродержителем тьмы века сего, к духовом злобы поднебесной (Ефес. 6, 12)». «Видишь ли страшное множество врагов и свирепыя полчища, вооруженныя не железом, но имеющие достаточную силу в самом существе своем вместо всякого оружия», - восклицает все тот же святитель Иоанн Златоуст. И странно было бы священнику хвататься за железо, стараясь противостоять такому войску, которое не прекращает против нас борьбы. От успехов в этой борьбе зависит спасение самого пастыря. А тактику ведения боя каждый священник должен выбрать сам в зависимости от обстоятельств и внешних условий.

Не изменилось отношение к войне у православных христиан, несмотря на распространение толстовства, и в новейшее время. Священноисповедник Митрофан (Сребрянский), много потрудившийся в армии во время Русско-японской войны, говорил об отношении христианства и военной службы: «... Я отслужил молебен св. Феодосию. Проповедь говорил на тему, что св. Феодосий принадлежал к военной семье, и, однако, это не помешало его спасению. Посему просил воинов отбросить ложный взгляд, будто на военной службе можно себе позволить много лишнего, греховного, чего в гражданской жизни человек никогда себе не позволил: Бог-де простит. Разве военная служба для погибели? Нет, для спасения. Поэтому все воины должны внушить себе, что на военной службе и тем более в военное время необходимо соблюдать заповеди и стремиться к святости даже более, чем в гражданской службе и в мирное время. Разве военная служба мешает искренне веровать в Бога, горячо молиться, соблюдать уставы св. Церкви, хранить чистоту помыслов и воздержание в слове, блюсти целомудрие, честность, трудолюбие, послушание, уважение к старшим и прочее. Конечно, нет. Наоборот, она именно к этому-то наиболее и располагает, обязывает, даже прибавляя еще возможность мученического венца: «Спасайтесь же!». Указал затем, что многие нестроевые считают себя как бы наполовину воинами: «Мы-де не сражаемся», ‑ говорят они и грустят от этого. Надо не смущаться этим, а помнить, что как тело одно, а члены разны и все члены несут одну службу Богу, Царю и Отечеству и друг другу необходимы. Нужно только честно и верно служить по присяге, а Бог и Царь не забудут, святой же Феодосий своими молитвами благословит и поможет».[v] То есть о. Митрофан, развивая учение святых отцов о соотношении военной брани и церковного служения, утверждает, что военная служба не только не мешает спасению, но и при надлежащем духовном состоянии воина может, наоборот, облегчить путь в Царство Небесное.

Он имел право так говорить, потому что обладал большим военным опытом. Солдаты и генералы, суровые и бесстрашные воины, вели себя по-детски искренне и на Богослужениях и по отношению к нему, священнослужителю. Война не притупляла, а обостряла религиозное чувство. Вера не давала ожесточаться православному человеку, а хранила его от бессмысленной жестокости. Сегодня мы видим обратное, современное мировоззрение рисует воинов своего рода вампирами, только и жаждущими крови противников. И чем более они этой крови жаждут, тем более успешными воинами становятся. Соответственно, это порождает и непротивленческие взгляды: война исключительное зло и порядочному человеку нет места в рядах сражающихся. Сами воины жаждущие только крови противника, а не сражающиеся во имя высоких нравственных идей: защиты веры, Отечества, народа и близких наконец, - становятся после ужасов войны духовными уродами, отбросами общества. Количество таких экс-вояк свидетельствует о нравственном падении государства. Впервые об этом «синдроме» мы узнали после вьетнамской войны. Заметим, что в прежние времена в России, когда имелись нравственные ценности у воинов, понятия не имели о подобном синдроме. Воспоминания священников, например, в Японскую войну, говорят о том, как легко умирающие воины отходили к Богу после напутствия Священными Тайнами. Не было сумасшедших, поврежденных сознанием. А те войны по потерям и тяжестям боев не сравнить с локальными войнами нашего времени. Конечно, не только воинам, но и священникам после военных действий требовалась реабилитация, но она была недолгой и протекала довольно быстро, и в Японскую войну была необходимой скорее из-за осознания горечи поражения и предательства тыла. И воины, вернувшись в мирную жизнь становились не духовными уродами, а полноценными гражданами.

Иной подход к войне, как к бессмысленной бойне, за участие в которой платят неплохие деньги, приводят к идеям пораженчества. В нашей стране эти идеи были распространяемы врагами нашего отечества, которые под маской гуманизма думали только об одном: свержении существующего строя в России. Не японский и не германский штык был опасен для солдата, не он так сильно ранил его, как гнусная газетная кампания в тылу, которая утверждала, что бедный солдат вовсе не защищает свою Родину, а проливает свою кровь ради наживы отдельных лиц. Это колебание в духе и ковало победу врагам нашего православного отечества. И если в чем можно было упрекнуть правящую династию, так в известном либерализме в отношении к СМИ. «Свобода» СМИ должна была быть ограничена в эти тяжелые дни. Эта свобода означала открытие второго фронта у себя в тылу. Оправданием может служить только то, что самые проницательные люди не могли во всей мере оценить опасность газетных кампаний. Например, М.О.Меньшиков.

В Ветхом завете Бог помогает как Своему народу, так и отдельным личностям в ратных делах. «Благословен Господь Бог мой, научай руце мои на ополчение, персты мои на брань» (Пс. 143, 1). Можно понимать эти слова как обращенные к нам, в смысле, что христианин вооружается на демона, ограждая себя знамением креста». Но не надо забывать, что псалом этот составлен Давидом, когда он шел на Голиафа. И с тех времен в этом смысле мало что изменилось, Давид также должен идти на Голиафа турецкого, немецкого и любого другого с упованием на Бога.

Существует война, существуют голиафы, хулящие Бога и попирающие законы справедливости. Так что как бы не напрягались толстовцы и подобные им сектанты отвергающие и государственность и армию, но представим, если бы Давид не последовал бы воле Божией, а спокойно предоставил бы Голиафу хулить Бога и убивать слабейших. Заметим, Голиаф обещал, что сделает израильтян рабами филистимлян, значит, заставят и поклонятся их ложным богам. Не то ли мы увидели во время Османского владычества? Слабые духом не выдерживали и переходили в мусульманство, сильные духом гибли, открывая для себя Царство Небесное, но земля лишалась лучших своих сыновей. В результате вера в этих странах пришла в страшнейший упадок. Справедлива была русско-турецкая война, принесшая свободу балканским народом, боровшимся с османским игом? Невозможно представить себе Давида, не вышедшего на бой с Голиафом, невозможно себе представить, что было бы, если бы русские бросили своих единоверцев, невозможно себе представить христианина, не защитившего други своя лицемерно прикрывшемся «непротивлением злу».

С другой стороны война является тяжкими испытанием и посылается, как правило, за грехи народа. И если меч опускается на голову противника, пусть по самому справедливому поводу, то опустивший не может быть до конца чист от греха. Христиане должны воевать, но сама война существует только в этом несовершенном мире до скончания века.

Церковь считает войну неизбежным в этом мире злом, которое часто спасает нас от еще большего зла. Но она не считает войну самым большим злом в мире, как это делают пацифисты и некоторые сектанты. «Ты, негодуешь на войну, но если ты несправедлив и обидчив, если ты ежедневно воюешь с женою, детьми, слугами и соседями, то справедливо ли ты гневаешься на войну?» ‑ пишет свт. Киприан Карфагенский к Димитриану.

Это не значит, что кровопролитие на войне делает человека преступникам, просто привносит некоторую нечистоту, от которой лучше избавиться покаянием и епитимьей. «Я узнал в тебе человека, доказывающего собою, что и в военной жизни можно сохранить совершенство любви к Богу и что христианин должен отличаться не покроем платья, но душевным расположением», ‑ эти слова принадлежат свт. Василию Великому в его «Письме к воину». Видите, при этом святитель говорит, что в военной службе можно сохранить совершенство любви к Богу.
Поиск
otrodox
Graffiti
Новости
...
Copyright MyCorp © 2017 Сделать бесплатный сайт с uCoz